Он заставил псарей Беркли отказаться от своих прежних бежевых курток: теперь они носили алые куртки с черным бархатным воротником, на котором серебром и золотом была вышита вытянувшаяся в прыжке лиса. Полковник отличался от многих других охотников тем, что всегда был готов щедро расплатиться за потрепанную домашнюю птицу, потравленные посевы или любой другой ущерб, причиненный его гончими.

В настоящий момент он находился в своем замке — вот почему граф жил в Немецком коттедже один. Однако двадцатипятиминутная поездка от замка до Челтнема была для него сущим пустяком: во время охоты он проезжал гораздо большие расстояния.

В Челтнеме было принято называть большие великолепные особняки, которых в городе было немалое количество, коттеджами. На самом деле эти строения ничем не напоминали сельские домики, чье имя они позаимствовали, и окружавшая гостя роскошь пришлась графу весьма по вкусу.

Граф прекрасно понимал, что даже в самой лучшей гостинице, которой в Челтнеме считался «Плуг», он не нашел бы таких удобств, которыми мог пользоваться в качестве гостя полковника.

Графа Линдерста ничуть не смутило то, что он готов лишить служанки человека, гостем которого он являлся, служанку, услугами которой ему хотелось пользоваться самому. Он послал за домоправительницей и сообщил ей о своем решении. Поскольку эта достойная женщина привыкла к своему довольно взбалмошному господину, и считала все поступки знати совершенно необъяснимыми, она только сделала реверанс и сказала графу, что хотя это и будет нелегко, по она постарается найти кого-нибудь взамен Жизели.

— А почему это может быть нелегко? — осведомился граф.

— Девушки не всегда хотят работать в замке или в особняке, — отвечала миссис Кингдом.

Тут граф вспомнил, что одним из любимых занятий его друга было производство все новых и новых незаконнорожденных Беркли. Он слышал, что в радиусе десяти миль от замка уже насчитывалось около тридцати его отпрысков.